— Вам предложили выбирать…

— Мне? И еще пятидесяти тысячам? Но речь идет о моем человечестве. О нашем человечестве. А ваши расчеты… Мораль нельзя просчитать. Этика в уравнения не укладывается. Перед вами стоит другой выбор. Быть сразу судьями, прокурорами и адвокатами — или людьми. Людьми! Это не логика, а нравственность.

— Что будет твориться на Навое?

— Твориться! Что это по сравнению с вычисленной вами судьбой планеты… Человек имеет право идти в будущее с открытыми глазами. Только тогда может быть найден выход.

— Был такой мудрец. Цицерон. Он сказал: полезное не может быть нравственно только потому, что оно полезно. Но нравственное — всегда полезно.

— Да. И еще раз — да. Вы — сильные, знающие. Мы — слабые. Но только вместе мы найдем выход. Не можем не найти. Я знал о поисках выхода. Идея силового барьера в пространстве, отгораживающего Навою… Идея транспортировки целой планеты… Идея пресловутой нуль-транспортировки для эвакуации всех навойцев… Самое время, чтобы эту транспортировку наконец открыть. Все предлагаемое было туманно и ненадежно. Но все-таки! Тобольган прав. Совет должен будет это признать.

— Я сообщу на свою планету.

— Все будет хорошо, вот увидите. — Тобольган меня утешал.

…Проснулся я бодрым и уверенным, хотя запас энергии полностью и не восстановился. Тобольган оказался отличным кулинаром, и мы с аппетитом позавтракали. Потом он долго мыл посуду, а я лежал в кресле, с закрытыми глазами, по очереди расслабляя мышцы. Завтра прибудет второй отряд добровольцев — сто пятьдесят человек. Теперь работать и жить будет веселее. И опасней.