— Бросьте, бросьте! — собеседник протестующе поднял руку. — А остальные? Два физика, генетик, молекулярный биолог, химик, да вот здесь список, — он ткнул пальцем в страницу. — Двадцать шесть человек! Они что, тоже в Роганде? Может, у них у всех любовная лихорадка?

— Ну, этого я не знаю. В мире ежедневно происходит столько событий, что если сделать выборку по совпадающим признакам, у нас появится не меньше сотни необъяснимых загадок.

— Вот именно, — вмешался сосед слева, рыжий толстяк, кожа которого обгорела до шелушения, — обычное совпадение, на которое не стоило бы обращать внимания, да оно оказалось кое-кому на руку. Как же, наживка для дураков! Заглотнул — и пережевывай, а все остальное само собой отойдет на задний план! Вот смотрите, — он выхватил у меня газету, — на последней странице мелким шрифтом, скромно: «Сообщение государственного астрономического общества. Необычная насыщенность небосвода звездами пока еще не объяснена, но никакой опасности это явление представлять не может…»

Толстяк сардонически захохотал:

— И это после месячной истерии про дурное предзнаменование, вселенскую катастрофу, конец света! Ясное дело — правительственный запрет! Чтобы отвлечь людей, сфабриковали сенсацию: исчезновение знаменитых ученых! А те, небось, сейчас на министерских дачах!

— Не знаю, не знаю, — покачал головой сосед справа. — Только вот что, — он наклонился поближе и понизил голос. — На моей улице тоже пропали двое — муж и жена. Про них-то понятно, в газетах не пишут: люди маленькие, никому не интересные, не то, что Кристопер! Но мы, соседи, знаем: жили — и нет их, а дом не заперт, и вещи все на местах. Что вы на это скажете?

— А то, что мне наплевать! — брызнул слюной толстяк. — Я хочу знать: почему на этом чертовом небе появилась такая уйма этих чертовых звезд?! И самое главное, что меня интересует: буду я жить или сыграю в ящик?! Кто может мне ответить?!

Единственным человеком, который знал ответ, был я. Единственным, во всяком случае, в этом полушарии. По повышенной аффектации и надрыву в голосе чувствовалось, что толстяк пьян. Он смотрел жалкими глазами и явно ждал утешения. Его не волновала судьба цивилизации, да и вообще ничто, кроме собственной шкуры. Свинья. Терпеть не могу животных в человеческом обличье, и мне совершенно не хотелось его утешать. Да и вряд ли бы мой ответ его утешил.