— Обратитесь в астрономическое общество, — посоветовал я, собирая вещи,

— и меньше пейте в жару, тогда не будет мерещиться всякое…

Горик на связь не явился, и хотя это могло означать только одно, думать о худшем не хотелось. Я два часа ждал его в кафе, потягивая зеленую лему — отвратительное пойло, к которому за два года так и не смог привыкнуть. Здесь меня и нашла Клайда. На этот раз она играла роль брошенной жены — скорбная, поникшая, в глазах тоска.

— Куда ты пропал? — убито произнесла она. — Я измучилась, потеряла покой… А тут еще эти звезды… Я три ночи не сплю, схожу с ума…

Даже сейчас мне было приятно на нее смотреть, низкий чувственный голос обволакивал сознание и трогал затаенные в глубине души струнки, вызывая щемящую тоску.

— …Ты же знаешь, как я тебя люблю, мне никто не нужен, я не могу жить без тебя…

Будь это правдой, все обстояло бы по-другому. Легче бы переносилась оторванность от дома, иссушающие мозг нагрузки, колоссальное нервное напряжение каждого дня… И дела бы мне не было до многочисленных ищеек, филеров, агентов, сыщиков разных мастей, и Специального Бюро в целом. Я бы мог продуктивнее работать, и прошла бы эта изнуряющая усталость, да и энергетический ресурс организма не снизился бы до предела… Но она лгала. Как всегда умело и изощренно.

— …Если бы ты знал, что у меня на душе, о чем я думаю…

Ну что ж!

— О Камтнаыфе. Устроит ли он тебе участок для домика в центре безмолвной рощи, как обещал. И хватит ли ему того, что уже получил, или надо будет еще доплатить деньгами, — я никогда не видел Клайду растерянной, и сейчас, глядя, как меняется ее лицо, обрадовался нахлынувшей злости, стирающей ненужные чувства. — Эта мысль не на переднем плане, но по значимости превосходит остальные. Так что не надо, милая, все уже обговорено раз и навсегда!